Я парил, как птица. Я мог кувыркаться, повиснуть вниз головой — земное тяготение больше не сковывало меня. К этому ощущению невозможно привыкнуть. Оно радует при каждом погружении.

Пробыл я под водой два часа, пока хватило воздуха в баллонах, но не нашел ничего — даже обломка кирпича, хотя так старательно разгребал ил на дне, что все исчезало вокруг в облаке поднимавшейся мути.

Было стыдно возвращаться с пустыми руками. Но, увидев, что и другие не удачливее меня, я успокоился.

В этот день мы ныряли еще по три раза, но так же безрезультатно. Мне хотелось расспросить толком, что же именно мы ищем, но я как-то по-глупому стеснялся. Не хотелось лишний раз напоминать другим, что вокруг все студенты, хорошо знакомые с историей, а я круглый неуч.

Вечером у костра все разговоры вертелись вокруг наших бесплодных поисков, и, слушая их, я сразу поумнел, точно побывал на лекции.

Две с лишним тысячи лет назад, еще до нашей эры, здесь, в Крыму, жили кочевники — скифы и другие племена. Потом сюда разузнали дорогу греческие мореплаватели. Сначала они приплыли из далекой Эллады торговать, а потом греки построили здесь несколько своих колоний. Так на берегах Черного моря, которое они прозвали Понтом Евксинским — «гостеприимным морем», — появилась Ольвия возле нынешнего Николаева, Херсонес, развалины которого сохранились неподалеку от Севастополя, и другие города.

Особенно много греческих городов возникло по обоим берегам Керченского пролива. Он тогда назывался Боспором Киммерийским. Под угрозой набегов скифов эти города объединились в Боспорское царство. Столицей его был город Пантикапей, на месте которого теперь стоит Керчь. Отсюда в Грецию вывозили хлеб, рыбу, пушнину, закованных в цепи рабов.

Боспорское царство существовало почти тысячу лет, пока, наконец, не рухнуло под натиском кочевых племен. Древние города были разрушены. Теперь их раскапывают археологи, восстанавливая по находкам жизнь и обычаи народов.